— Да, — ответил я.

— Вы упали с корабля?

— Что-то вроде. — Я почувствовал, как его рука обхватила меня под мышками.

— Пойдемте. Надо выйти из воды.

Я пополз по наклонной плоскости слипа и с их помощью взобрался наверх. На причале громоздились рельсы и шпалы. Я сел на землю и прислонился спиной к штабелю шпал. Только бы хватило сил встать.

Они о чем-то посоветовались по-норвежски. Затем говоривший по-английски сказал:

— Мы отведем вас ко мне домой, чтобы высушить и согреть.

— Спасибо, — проговорил я, и только бог знает, как был им благодарен.

Один из них снова ушел и скоро вернулся на обшарпанном старом грузовике. Они устроили меня на сиденье рядом с водителем, хотя я собирался залезть в кузов, и, проехав с четверть мили, привезли в маленький деревянный дом, стоявший рядом с двумя или тремя другими. Кругом ни деревни, ни магазина, ни телефона.

— Это остров, — объяснил мой спаситель. — Один километр в длину и три сотни метров в ширину. — Он сказал мне свое имя, что-то вроде Гоурз.

В маленькой, ярко освещенной гостиной было тепло от огромной плиты, занимавшей, наверное, шестую часть комнаты. Теперь я разглядел его: невысокий, дружелюбный человек средних лет, с руками, привыкшими к работе. Он посмотрел на меня, покачивая в ужасе головой, сначала достал одеяло, потом после недолгих поисков толстую шерстяную рубашку и брюки.

— Вы не моряк, — уверенно определил он, глядя, как я сбрасываю мокрую рубашку и трусы.

— Не моряк, — согласился я.

На пол шлепнулся бумажник. Удивительно, что он не утонул, я и забыл про него. Спаситель, говоривший только по-норвежски, любезно поднял бумажник и вручил мне, широко улыбаясь. Он был очень похож на своего друга.

Меня все еще трясло, зубы стучали, но мне все же удалось рассказать, что случилось, и спросить, как я могу попасть в город. Они несколько раз покачали головой, потом переговорили между собой и наконец кивнули.