— В полиции меня спрашивали, не заметил ли я название катера, — сказал я.

— Ты заметил? — удивился Арне.

— Нет, — я покачал головой. — А ты?

Арне начал моргать, как обычно, когда простейший вопрос вызывал безумную паузу и будто отправлял его на дно фьорда за консультацией. Наконец он нашел ответ:

— Я тоже не заметил.

— По-моему, на катере вообще не было названия, — решил я.

Они оба с удивлением взглянули на меня.

— Там должно быть название, — возразила Кари.

— Нда-а? У меня такое впечатление, что не было. Ни названия, ни регистрационного номера, ни порта приписки. Вероятно, у вас в Норвегии это и не требуется.

— Нет, почему же? — Кари явно недоумевала. — У нас все это тоже есть.

Арне ненадолго задумался, но не моргал, потом пояснил:

— Катер шел слишком быстро и прямо на нас. Конечно, на нем было название, мы просто не успели разглядеть. — Он словно бы поставил точку, дескать, тема исчерпана и больше не представляет интереса. Я кивнул в знак согласия, хотя остался абсолютно убежден, что на черном корпусе, кроме черной краски, никаких знаков не было. Неужели в этой части Северного моря такое раздолье контрабандистам, подумал я, но вслух сказал:

— Жаль. Ты мог бы потребовать компенсацию за лодку.

— Она застрахована, — ответил Арне. — Пусть это тебя не тревожит.

— Позор, что катер не остановился. — Кари не могла успокоиться. — Они должны были почувствовать удар. Даже большой тяжелый катер, как Арне описывал его, не может раздавить лодку и не заметить.

Сбил и удрал, мелькнула беззлобная мысль. Так бывает на дорогах, а почему не может случиться на воде?

— Арне боялся, что вы не умеете плавать.

— В бассейне, от бортика до бортика, — усмехнулся я. — На такие длинные дистанции раньше я и не пытался.

— Вам повезло, — серьезно заметила она.

— Арне тоже. — Я задумчиво разглядывал его: ведь он лет на десять старше меня, ему же пришлось тяжелее.